Забытые имена
ПОВЕСТЬ
Валерий Кучеровский
Мать "Русского Сфинкса"
Елена Андреевна Ган
ПРОДОЛЖЕНИЕ. НАЧАЛО
Повести Зенеиды Р-вой
После долгих походных перемещений по бескрайним просторам России и Малороссии, Елена Ган вместе с мужем, Лолой и маленьким Сашкой вернулась в Романьково. Заболевший еще в дороге сын окончательно слег.
О, если кто знает и может себе представить, что такое весенняя распутица в наших краях. К весне болезнь усилилась, а непролазная грязь не позволяла послать в город ни пешего, ни конного. Мальчику с каждым днем, с каждым часом становилось все хуже. Какие страшные минуты горя и жуткой беспомощности переживает Елена Ган. Ее сын умирал на ее глазах, а она ничем не могла ему помочь…
Сашу похоронили…
После этого в Романьково, сего пушками, лошадьми, с грязью и зеленым холмиком вместо «милого Сашки», стало невыносимо. Убитая горем мать твердила себе только одно: «Я здесь сойду с ума, - бежать скорей отсюда!» И она со всей семьей уезжает в Одессу, где с 1834 года отец получил место члена попечительского комитета над колонистами. Здесь в Одессе у нее родилась вторая дочь – Вера (В.П.Желиховская станет известной писательницей и сыграет важную роль в жизнеописании биографии Е.П.Блаватской).
Слева направо: Вера Петровна Желиховская. Книги детской писательницы
Одесса, море, цветы, красота вполне европейского города очаровали Елену Ган. Вспомнились строки Пушкина:
Там все Европой дышит, веет,
Все блещет югом и пестреет
Разнообразностью живой.
Язык Италии златой
Звучит по улице веселой,
Где ходит гордый славянин,
Француз, испанец, армянин,
И грек, и молдаван тяжелый,
И сын египетской земли,
Корсар в отставке, Морали... Одесса, городской театр
Галерея. Открывается нажатием курсора
Елена Ган впервые попала в город совершенно новых ощущений, город высокой культуры со своей постоянной оперой, с гастрольными выступлениями лучших актеров, его вешняя красота, воздушная, легкая, с бесконечными морскими далями и манящими пароходами ꟷ все было полно интереса... Здесь отдохнула она душой, отогрелась умом и чувствами.
Как было здесь хорошо, но может это сон? По требованию мужа она вернулась в Мароссию, и снова скрип колес и топот лошадей, и снова за батареей ꟷ то в Мароссию, то в Тулу... "Опять все тоже. И сегодня, и завтра и вечно все тоже: годы создавая и разрушая царства, как будто забывают о захолустных местечках" (Суд Света).
Но, о Небо! Получили приказ двигаться с батареей в Петербург! Может правда услышал Бог ее молитвы?
«Вот уже четыре дня в Северной Пальмире», ꟷ пишет Елена Андреевна к сестре весной 1836 года. Ей нравится все: дома, Невский проспект, простор северной столицы, с его театральностью и декоративностью и какой-то небесной далью. Она много ходит по городу с братом мужа ꟷ Иваном Алексеевичем Ган, в котором нашла родственную душу. Соборы, картинные галереи, выставки, музеи... Как много здесь Красоты! Другой мир, другая жизнь. А еще катались на парусном баркасе по каналам и любовались видом Петропавловской крепости, ходили в театры...».
Но главное было не это. Здесь, в Петербурге, состоялось литературное крещение Елены Андреевны Ган. Как-то гуляя, они разминулись с Иваном Алексеевичем (брат мужа сопровождал ее на прогулках по Петербургу, ибо женщине одной ходить неприлично, да и небезопасно). Она долго петляла по закоулкам, пока не оказалась перед домом с табличкой «О.И. Сенковский»*. Это был дом знаменитого издателя Барона Брамбеуса. Ноги как будто сами повели ее к дому, почти не осознавая своих действий, она дернула ручку колокольчика, появился швейцар.
Галерея. Открывается нажатием курсора
Слева направо: Памятник Екатерине II на Невском просп. Вид старого Петербурга. Издатель Олег Иванович Сенковский
ꟷ Вам кого?
ꟷ Я к Сенковскому, по особо важному делу (и откуда только такая смелость взялась). Ее провели в гостиную.
Так состоялось знакомство с издателем «Библиотеки для чтения», в которой были напечатаны все ее основные труды.
Сначала Сенковский предложил ей сделать перевод (компиляцию) из английского романа «Тондельфин» Бульвера и в ближайшем номере Елена Андреевна видит свою работу на страницах журнала. Сенковский одобряет ее и предлагает ей начать самостоятельное литературное творчество.
В Петербурге произошло еще одно знаменательное событие, которое тоже было важным знаком судьбы. Вот как описывает его сама после посещения частной картинной галереи в одном из писем.
«Я наткнулась на фигуру, которая показалась мне знакомой. Иван Алексеевич в то же время сжал мне руку, указывая на него. И я при втором взгляде узнала Пушкина. Я воображала его черным брюнетом, но его волосы не темнее моих (каштановых) ꟷ длинные, непричесанные, маленький ростом с заросшим лицом, не красив, только глаза, как угли, блестят и в беспрерывном движении… я, разумеется, забыла картину, чтобы смотреть на него. И он, кажется, это заметил ꟷ несколько раз взглянул на меня, улыбнулся, видно на моем лице изображалось какое-то замешательство».
Хотелось ли ей уезжать из Петербурга?
Одна мысль об отъезде, о том, что все это кончится ꟷ приводило ее в ужас. И она молилась: «О Боже, спаси и помоги!» Помог не Отец небесный, а ее родной папочка, который по делам службы приехал в столицу из Астрахани. Он уговорив мужа, забрал дочь с собой. Муж вернулся в Малороссию, жена с детьми ꟷ в калмыцкие степи, в повозках, на лошадях через все «Космическое пространство» России, в Астрахань.
Юрты кочевых народов в астраханских степях.
Именно отсюда она посылает свою первую повесть «Идеал», которая была напечатана в «Библиотеке для чтения» весной 1837 года. Елене Андреевне Ган было 23 года.
Она первой из писательниц России глубоко и серьезно подняла вопрос положения женщин ꟷ положения униженного и бесправного человека. Мне кажется, именно они, «три Елены», каждая по-своему, выразили предчувствие и знание о приближающейся Эпохе Водолея, о возрождении женщины, о значении Великого Женского Начала и протянули руку другой провозвестнице Новой Эпохи ꟷ Елене Рерих, сказавшей Миру об Эпохе Матери Мира, как об Эпохе Огненных Энергий.
Сюжет повести рассказывает о неудачном браке и горько осмеянной женской любви в ее лучших проявлениях.
«Неудовлетворенная в браке героиня уходит в мечты, создает идеал из любимого поэта, произведениями которого зачитывается, но которого никогда не видала. Случай их сталкивает.
Как и Татьяна Пушкина, она не в силах взять счастье, которое должно быть построено на несчастье другого ꟷ несчастье мужа. Увлечение, впрочем, длится недолго, "идеал" быстро превращается в пустого и низко стоящего нравственно человека. И она видит, что жизнь совсем не то, что действительно может удовлетворить только того, кто не предъявляет ей высоких требований. Как же быть ей, одаренной неизмеримой способностью любить, чувствовать, какой же исход дать чувству?..»
«Ее любовью должен стать Спаситель, ее целью ꟷ небеса».
Повесть получила признание редактора и широкий отклик читателей журнала. Поскольку повести были автобиографичны, писательница подписывается псевдонимом «Зенеида Р-ва» (Ржищева, по наименованию села, где она родилась). Это было ее вторым рождением как писательницы.
Поездка с отцом в Астрахань, а затем на Кавказ, в Тбилиси в 1837 году, дали возможность написать целую серию повестей, отличающихся колоритом и психологическим разнообразием. Тема любви продолжается и развивается. В «Утбалле» общество казнит девушку только за то, что она неаконнорожденная. Ее мать полюбила богатого русского купца, который бросил ее. Виновата ли в этом Утбалла? Автор выступает в ее защиту, называет общество «предубежденным», так как рождение не есть вина ребенка. В повести прекрасно описаны нравы, обычаи, жилища, игры, забавы и порядки калмыков. А какие удивительные сцены внутренних переживаний героев.
Истинное достижение этой повести ꟷ описание скачки Утбаллы: «Дыхание занималось в груди, двойным потоком мчалась вся окрестность по обе ее стороны, небо и земля кружились, в ушах звенело, память мысли ꟷ все утопало в этом хаосе, и она неслась, пока силы не ослабевают, быстрота коня не истощится и сам он не упадет на землю». Да разве можно написать такое не испытав все это самой?
«Исповедью женщины» назовет В.Г.Белинский повести Зенеиды Р-вой, отмечая и несомненный талант и ум писательницы. «Право на общее внимание теперь могут иметь только писатели, возвысившиеся до мысли. Зенеида Р-ва принадлежит к местному кругу таких писателей и есть единственная у нас писательница в этом роде». Критик отмечает также «что она глубоко понимала униженное положение женщины в обществе и глубоко скорбела о нем».
В «Медальоне» описывается жизнь великодушной женщины, страстно любящей своего героя, который на деле оказался обманщиком, извергом и негодяем. Ее сестра завлекает его своими чарами для того, чтобы показать обществу истинное его лицо.
В повести «Суд Света» мужчина, способный к любви, из-за дикой ревности приходит к убийству любящей его женщины. «Теофания Аббиаджио» самая сильная сатира на мужчин, «самая неумолимая улика им в их тупости и близорукости в день любви». И хотя в «Джеллаледине» пламенный, мечтательный, благородный татарский князь делается жертвою самой бездумной страсти к пустой женщине, все же роль чистых возвышенных и прекрасных душ выпала преимущественно, на долю женщин. Писательница сравнивает душу женщины с облаком «печали и отчаяния». В финале повести «Джеллаледин» она пишет: «Тоска женщины не пугает людей бурными порывами: ее никто не видит и не замечает».
…Елена Андреевна скорбит об общественном положении женщины и возвышается в своих литературных произведениях до энергетического протеста против этого унижения. Вот как это звучит в повести «Идеал»: «Но какой гений так исказил предначертание женщины? Теперь она родится для того, чтобы нравиться, прельщать, увеселять досуги мужчин, рядиться, плясать, владычествовать в обществе, а на деле быть бумажным царьком, которому поклоняются в присутствии зрителей и которого он бросает в темный угол наедине. Нам воздвигают в обществе троны; наше самолюбие украшает их, мы не замечаем, что эти мишурные престолы ꟷ о трех ножках, что нам стоит немного потерять равновесие, чтобы упасть и быть растоптанной ногами ничего не разбирающей толпы».
Да, Белинский имел право сказать в адрес Елены Андреевны Ган, что «не явилось еще на Руси женщины столь даровитой, не только чувствующей, но и мыслящей. Русская литература по праву может гордиться ее именем и ее произведениями…».
К писательнице приходит популярность, слава, признание и даже поклонение. Но состояние здоровья ее ухудшается, и она по настоянию врачей вновь едет на воды в Одессу. Из стен пустынных временно переселяется в «шумную степь», потому что эти стены, эти улицы, эти люди, все незнакомые мне, та же степь для меня», пишет она О.И. Сенковскому. И хотя пиявки, горячие ванны и кровопускания приносят много неприятных минут, есть и радости, такие как опера.
«Как здесь теперь опера хороша, что за голоса, как бедна при них ваша Степанова!», ꟷ продолжает она.
Были и приятные встречи с людьми одной профессии. Как радостен был неожиданный визит сразу трех литераторов, когда Бенедиктов, Подолинский, Надеждин своим обществом оживили ее. Ей Бенедиктов дарит свою книгу с посвящением:
«Где пред поэзией
волшебной вашей прозы,
Бледнея гаснет каждый стих…»
«О чем мы не переговорили! Много, много мы рассуждали!», ꟷ пишет она в письме сестре. Ей было приятно услышать о себе лестные отзывы известных писателей и поэтов. «Да, в кругу этих людей чувствовали, что и я есть нечто, потому что в нашей глуши даже не услышишь о себе, не увидишь ни одобрения, ни насмешки, все тускло, сумрачно, грустно», ꟷ делится она с Сенковским. И именно он, редактор «Библиотеки для чтения», выше всех оценит Елену Андревну Ган.
В конце февраля 1841 года в критическом обзоре он скажет: «Странное обстоятельство, ꟷ случай, который не многие может быть примечают, ꟷ истины против которой нет и возражения, что в эту минуту в нашей изящной словесности два самые примечательные писателя, два лучшие пера, два удивительнейшие и истинно мужественные таланта, первый поэт и первый прозаик ꟷ это две молодые женщины (Графиня Ев.П. Растопчина и Е.А. Ган). Кто осмелится сравнить … свою прозу с светлою, блестящей, чудесною прозою "Утбаллы", "Медальона" и, особенно, "Феофании Аббиаджио", этой очаровательной повести, которой уж давно не читали на Руси… Вот настоящая повесть! Вот где истинное художественное слово! Какой слог! Какой колорит! Какое сильное, страстное чувство! Какое богатое воображение!»
Да, Елена Ган при жизни получила признание, она была в расцвете своего таланта, в зените славы. Но это был блеск метеора, подобного Лермонтову...
_______________
* Сенковский Осип Иванович
польский востоковед, полиглот, писатель, критик, редактор, журналист. Редактор первого русского массового «толстого журнала» «Библиотека для чтения». Статский советник, заслуженный профессор, член-корреспондент Императорской Академии наук.
Астрахань. Больши́е Иса́ды (один из исторических районов )