Известный поэт и переводчик С.В. Шервинский, который познакомился  с Богаевским в 1925 году в Феодосии, в своём сонете "В тиши феодосийской мастерской" оставил нам  поэтический портрет художника:

 

В тиши Феодосийской мастерской
Суровому ему мечта знакома.
Он видит сны: безлюдных рощ истома,
Иль облака набухшего покой.

Курчавится под крепость вал морской,
Чернеет край кремнистого излома, -
Сугдея ли, хребет ли Меганома,
От века чуждый поступи людской?

​

Так, сочетая вольно скалы, воды,
Разумно он играет естеством,
И всякий раз, сквозь сумрачные годы,
Венчается интимным торжеством
Жизнь живописца, в творчестве природы
Соперничающего с божеством.

​​​​​​​​​​​​​В 1908 году  Богаевский был избран членом Союза русских художников. Его картины, появляющиеся на выставках Товарищества московских художников, Союза русских художников и на выставках объединения «Мир искусства»   заслуживают все более  широкое признание коллег  и внимание зрителей. Рассказывают, что знаменитый Валентин Серов, у которого высшей похвалой была фраза: «Так писать можно», однажды перед картиной Богаевского воскликнул: «Вот это – великолепно!».

​

​

​

​

​​

​

​

​

​

​

​

​

​

​

​

​​​​​​​​Сам Константин Богаевский  мало писал о своем творчестве,  не в этом была его жизненная задача. Но, много лет по жизни рядом был его друг и единомышленник – поэт и публицист М.А. Волошин.  Его очерки и письма дают возможность лучше проникнуть в скрытые глубины и охватить космический масштаб творчества  Богаевского. Именно он назвал художника Богаевского певцом древней Киммерии, а его пейзажи классифицировал, как исторические. По его мнению: «Художники – глаза человечества. Они идут впереди толпы людей по темной пустыне, наполненной миражами и приведениями, и тщательно ощупывают и исследуют каждую пядь пространства. Они открывают в мире образы, которых никто не видел до них. В этом назначение художников» [5].

​

Певец древней Киммерии

​

​​Искусство Богаевского целиком вышло из земли, на которой он родился…

Земля Богаевского – это «Киммерии печальная область».

М.А. Волошин.

                   

Авторство загадочного названия «Киммерия», впервые прозвучавшего в эпической поэме Гомера «Одиссея», принадлежит Максимилиану Волошину: «Киммерией я называю восточную область Крыма от древнего Сурожа (Судака) до Босфора Киммерийского (Керченского пролива), в отличие от Тавриды, западной его части». Поэт был уверен, что древняя Киммерия, которую он воспел в стихах и акварельных рисунках, а Богаевский – в живописи, стала их общей духовной родиной.

 

Мы, столь различные душою,

Единый пламень берегли,

И братски связаны тоскою

Одних камней, одной земли.

Одни сверкали нам вдали

Созвездий пламенные диски;

И где бы ни скитались мы,

Но сердцу безысходно близки

Феодосийские холмы.

​

В стихах этого цикла перед читателем возникает скорбная  и величественная Киммерия, которую Масимилиан Волошин вывел из забвения и стал ее певцом, а его друг художник передал в живописи. Их творческое   содружество привлекает всех всмотреться в природу этих мест и вслушаться в их историю… В стихах Волошина древняя Киммерия как бы оживает.
Кафа – это древнее название Феодосии. 

Историческая справка: Древняя Кафа – город, словно сотканный из истории, город, где переплелись культуры разных народов, город, где каждый камень дышит легендами. И сердце его, главная достопримечательность, – величественная Генуэзская крепость, застывшая на берегу Феодосийского залива, словно окаменевший страж, охраняющий покой крымской земли.​

В своем очерке  «Коктебельские берега» Волошин образно пишет о снах (грезах) земли, как живого существа:

«Земля, как и человек, способна видеть сны. Не растревоженная суетой современности, она неторопливо грезит о минувшем, о несбывшемся и о возможном, и сновидения ее достигают зрительной реальности миража.
Безводные степи грезят разливами рек, затопленными лесами и зеркальными равнинами вод. Сыпучие пески грезят пальмами, оазисами и фонтанами. Пустыни, покрывающие саваном могильники древних культур, грезят призрачными городами, что бродят в галлюционизирующем сне предполудней. 

Но, еще большей выявленности достигают сны земли, если они преломляются в душе художника. Не точно выражаются, когда  говорят, что художник отражает и преображает пейзаж: не он изображает землю, а земля себя сознает в нем его творчеством. Художник – это фокус сознания вещей и явлений, отраженных в нем» [4].

​

Знакомство Богаевского с Волошиным состоялось в 1903 году, когда в поселке Коктебель, что неподалеку от Феодосии, поэт приобрел участок и начал строить знаменитую "художественную колонию". Богаевский стал одним из желанных гостей Волошина.   Несмотря на противоположность характеров, дружба поэта и художника продолжалась много лет.

​

​

​

​

​

​

​

​

​

 

 

 

 

 

 

​

​​​​​​​​​​​​​​​​Свой цикл стихотворений «Киммерийские сумерки» (1907) поэт Максимилиан Волошин посвятил другу – Константину Федоровичу Богаевскому. Эти 15 стихотворений считаются лучшими в мировой поэзии о природе восточного Крыма. Привожу одно из них:

 

Над зыбкой рябью вод встает из глубины

Пустынный кряж земли: хребты скалистых гребней,

Обрывы черные, потоки красных щебней –

Пределы скорбные незнаемой страны.

 

Я вижу грустные, торжественные сны –

Заливы гулкие земли глухой и древней,

Где в поздних сумерках грустнее и напевней

Звучат пустынные гекзаметры волны.

​

Размытых осыпей, как прежде, звонки щебни,

И море древнее, вздымая тяжко гребни,

Кипит по отмелям гудящих берегов.

 

И ночи звездные в слезах проходят мимо,

И лики темные отвергнутых богов

Глядят и требуют, зовут… неотвратимо.​​​​

​​​

​

​

​

​

​

​

​

​

​

​

​

​

​​

​

​

​​Первый сборник стихов М.А. Волошина «Годы странствий», вышедший  в 1910 году,  был иллюстрирован рисунками его  друга художника К.Ф. Богаевского.

​

 

​Глазами Друга 

​

Не точно выражаются, когда  говорят, что художник отражает и преображает пейзаж: не он изображает землю,

а земля себя сознает в нем его творчеством. Художник – это фокус сознания вещей и явлений, отраженных в нем

М.А. Волошин.

​

«…Константин Богаевский, певец Крыма, дал свой неповторённый стиль, – пишет в одном из своих очерков Николай Константинович Рерих. – Помнится статья Волошина о Богаевском…». Речь здесь идёт о статье Максимилиана Волошина «Константин Богаевский» из книги «Искусство и искус». Наверное, каждый, кто хочет прикоснуться к миру художника, должен с ней познакомиться. Эта статья не только сердечно повествует о судьбе мастера, она стала восторженным гимном его творческим поискам. Прозорливым сердцем друга Волошин понимал сложную духовную жизнь художника, его путь от «трагедии земли» к «трагедии космической». Волошин понимает, что «в глубине души художнику раскрывается мир, до тех пор незнакомый. Если первый период его творчества развивался под знаком «Страшного суда», то второй возникает под знаком «Золотого века». За последними днями мира вдруг раскрывается первый райский расцвет земли. Молодое и радостное солнце звучит чистейшим светом в глубине серебряных сфер, и вся земля: и скалы, и воды, и деревья образуются избытком солнечного света. Они не материальны, они существуют как прозрачные кристаллизации лучей»...

Как подлинный мастер слова, поднимаясь к высотам поэтического стиля, автор статьи пишет: «Земля ждет Освободителя, который бы расколдовал ее, преобразив в творческом сновидении, освободил от древних уз. Странствия по сожженным кругам киммерийского Аида очистили сердце Богаевского для видения преображенной земли» [5].

​

​

​

​

​

​

​

​

​

​

​

​

​

​

 

​

Волошин искренне радуется, возникновению у художника «внутреннего видения», восхищается сам его полотнами и мечтает, чтобы зритель у картин друга тоже постиг «торжественность утр и полудней, радостную грусть закатов, густые купола высоких деревьев, шумящих в темной лазури, холмистые дали с городами на вершинах холмов, сумерки в тихих лесистых долинах, бытие в настоящем, радость об умирающем».

​

Перелом в творчестве Богаевского относится  примерно к 1907 году Многолетний повседневный труд принес свободу владения кистью  -  это  пора зрелости художника. Как бы пройдя катарсис, он высветляет палитру своих полотен - они словно наполняются покоем, светом, молитвенным состоянием духа. «После полосы безвыходного отчаяния, после периода бесплодных молитв творчество Богаевского вступает в эпоху земной полноты форм и красок. Его религиозное отношение к миру углубляется. Он благословляет сущее и начинает постигать гармонию мировых смен и равновесий. Он становится творцом и свидетелем космических и земных трагедий и идиллий, не делаясь их участником и страдательным лицом» – написал в очерке о художнике М. Волошин [4].

​

​

​

​

​

​

​

​

​

​

​

​

​

​

​

​

​

Волошин  был одним из немногих, кто  знал, как тяжело для Константина Богаевского, рисовавшего по поручению Союза художников монументальные картины социалистических строек 30-х годов, не находить понимания самых сокровенных своих устремлений. В романтической душе художника рождались «Города будущего», где незнакомые облики новых городов удивительным образом объединяли масштабные объекты строек  с небесными светилами! 

​​​​​​​​​​​​​​
Увы, чиновники от искусства, познакомившись с ними, увидели в уникальных экспозициях всего лишь  особую разновидность индустриального пейзажа…  Однако и в эти годы Богаевский продолжает создавать еще более совершенные, близкие его душе пейзажи. Возникает мысль, что Константин Богаевский не только «видел» и изображал печальное прошлое своей родины, но и «прозревал» ее светлое Будущее. 

​

​

Послесловие

Знакомство с творчеством Константина Богаевского никого не оставляет равнодушным, дает возможность по – новому взглянуть на привычные пейзажи, переоценить свое отношение к жизни и окружающему нас миру, ощутить, что   искусство является тем волшебным эликсиром, который исцеляет наши души. 
Признавая в художнике мастера пейзажа, по направлению его считают романтиком и символистом. Однако все попытки отнести его работы к определенному стилю, сравнить его с другими мастерами кисти, не давали результата. Для многих искусствоведов эти особенности до сих пор остаются загадкой: «Константин Федорович Богаевский – создатель оригинального эпически-романтического стиля пейзажа…. У него была собственная неповторимая интонация, которая, возможно, напоминает и Куинджи, и Волошина, - но в музейной экспозиции его ни с кем не спутаешь» [5].  Одна из самых известных работ художника «Корабли. Вечернее солнце».
 
Его родина  –  Феодосия сегодня во многом изменилась, это современный курортный город и, безусловно, город памяти великого Айвазовского, в лучах славных дел которого прошло детство и юность  художника Богаевского. В городе  есть улица его имени,  в  Феодосийской галерее им. Айвазовского имеется  постоянная экспозиция,  сохраняется  самая большая коллекция  его работ (504 произведения) и личный  архив художника. 
Не так давно обнаружен сохранившийся дом, где  некогда была его роскошная мастерская. Оказалось, что  в довоенные  годы 20 века Феодосийская картинная галерея им. И.К. Айвазовского носила два имени – Художественный музей Айвазовского и Богаевского, однако,  после войны, осталось одно... При этом   личный вклад Богаевского  в ее поддержание,  пополнение и сохранение фондов был очень значительным. 

Мемориального музея, посвященного художнику Богаевскому в Феодосии пока нет, где, наверное, в рассказе о творчестве прозвучала бы и история его судьбы. Эта  идея давно «витает в воздухе», крымчане  мечтают об этом,  не так давно был установлен его скромный бюст за счет пожертвований земляков …

 
Посетителям будущего музея будет интересно узнать, что в годы революции художник входил в Феодосийский литературно-артистический  кружок, членами которого были О.Э. Мандельштам, А.К. Герцык, С.Я. Парнок, М.А. Волошин и др. А в  ноябре 1917 года в его письме другу прозвучало  глубокое откровение:  «... Как ни странно, но мне кажется, что вся эта грандиозная катастрофа, что стряслась над нашей Родиной, особенно должна побуждать художника к творчеству – стихийные силы должны коснуться и его души – нужно создавать новый мир, когда старый рушится». 

По окончании  гражданской войны Богаевский принимал участие в работе Областного комитета по охране памятников искусства и старины: несколько лет он работал над созданием натурных этюдов и рисунков с изображением исторических памятников Феодосии, Судака, Ялты, Бахчисарая, Алупки. Ценность этой работы очень велика для сохранения истории Крыма. Он преподавал в Феодосийских государственных художественных мастерских, а затем в Художественной народной студии при Картинной галерее им. И. К. Айвазовского. Творческая деятельность Константина Богаевского продолжалась в родной Феодосии до последних его дней. Его соотечественник, художник Н.С. Барсамов написал в книге,  посвященной Богаевскому:
«То, что сделал К. Ф. Богаевский для истории родного города и Крыма в целом, может быть оценено только в будущем, когда каждое его произведение, помимо художественной ценности, приобретёт ещё и ценность подлинного исторического документа» [2].

Богатейшее творческое наследие этого, по-своему уникального художника Серебряного века, заслуживает большого внимания и признания. Интерес к нему в последние годы заметно растет, в Москве и Симферополе прошли масштабные юбилейные выставки. Картины К.Ф. Богаевского находятся в Государственном Русском музее, Третьяковской галерее, ГМИИ им. Пушкина, художественных музеях Севастополя, Симферополя и многих других городов, а также в частных коллекциях. 
Его творчество  ждёт своих будущих исследователей, которые смогут взглянуть на эти картины как на музыкально-красочные композиции, где звучит гимн Красоте и  призыв к расширению взгляда на Мир. 

Литература: 

1. Бащенко Р. Д. "Лики земли" Константина Федоровича Богаевского //  Р. Д. Бащенко. Знаменательные встречи. - Симферополь : ДиАйПи, 2004. – С. 63-73: фот.
2. Барсамов Н.С. Богаевский. – М. : Искусство, 1961. – 54 с. : 17 л. ил.
3. Богаевский Константин Федорович. Киммерия. Текст : [Альбом]. – Москва: Сов. художник, 1972. – 31с.: ил.
4. Волошин Максимилиан. Константин Богаевский  / М. Волошин // Лики творчества. – Ленинград : Наука, 1988. – С. 312-324. – С. 688-690.
5. Волошин М. Коктебельские берега: Стихи, рисунки, акварели, статьи. – Симферополь: Таврия,1990. – 248с.
6. Воронова О.П. Над Понтом Эвксинским: К. Богаевский / О. П. Воронова.  – М.: Советский художник, 1982. – 183 с. : цв. ил., л. ил.
7. Рерих С.Н. Искусство и Жизнь.– М.: МЦР; Мастер-Банк. 2007. – 330 с. –149 ил. – с.93.

​

​