Ирина ДМИТРИЕВА,
г. Донецк

Лев Гумилев –
достойный сын великих поэтов России


                                                        

 

 

Ты говоришь мне: завтра. Завтра рок
Играть иначе будет нами всеми.
Во всех мирах грядущим правит Бог
В его руке стремительное время.
Л.Н. Гумилев. 

Лев Гумилев – сын гениальных поэтов Серебряного века Анны Ахматовой и Николая Гумилева, прожил долгую,  полную творческого труда и суровых испытаний жизнь.  В его  случае природа (судьба)  сделала исключение – на  уме и талантах «не отдохнула», а предоставила возможность сыну достойно продолжить   перечень заслуг великих родителей. Однако, для достижения этой высокой чести, были даны такие  суровые жизненные испытания, которые мог пройти только мужественный, сильный духом человек. 

 

Судьба подарила ему встречу и общение с вернувшимся в СССР выдающимся ученым – востоковедом Ю.Н. Рерихом, их научные интересы были близки. В более поздние годы Лев Николаевич встречался со С.Н. Рерихом и Девикой Рани, о чем сохранились материалы в архиве ученого.

Из интервью с Л.В. Шапошниковой, известным ученым – историком, этнографом, рериховедом, бессменным  руководителем Международного  Центра Рерихов, чье мнение особенно важно для всех участников рериховского движения: 
«Вопрос. …Ваше отношение к историку Льву Гумилеву? 
Л.В. Шапошникова.  Самое положительное. Дело в том, что когда Гумилев определял народы, (например пассионарные и другие), то он пользовался, я бы сказала, тем же энергетическим мировоззрением. Он следовал этой концепции. Его заслуга перед этнографической наукой огромна» [3].

​

Лев Николаевич Гумилев прожил долгую жизнь – 80 лет. Годы  его жизни 1.10.1912 – 15.06.1992, обе даты связаны с городом Санкт-Петербург (Ленинград). Но то, что было между ними, имеет широкую географию, полно неординарными личными  событиями, отражающими трудный путь страны,  заслуживает внимательного  изучения  и памяти неравнодушных потомков.

Детство и юность

​

24 июня 1916 года 23-летняя Марина Цветаева, боготворившая Анну Ахматову, пропела в адрес трехлетнего сына двух поэтов («Имя ребенка — Лев, матери — Анна») не только «осанну маленькому царю», но и пророческую строку «Страшное наследье тебе нести» — словно предчувствовала уже тогда трагические судьбы обоих родителей и маленького «Львеныша» [4].

 
Лев был единственным и ожидаемым сыном, однако общее семейное счастье (как и брак знаменитых родителей) было недолгим. На фото 1. Леве четыре  года, именно в этом возрасте обычное в нашем понимании счастливое детство, радость общения с обоими родителями закончатся. Анна Ахматова и Николай  Гумилёв официально развелись в 1918 году. Заботу о мальчике с раннего  детства  приняла  на себя   бабушка – Анна Ивановна  Гумилева. С родителями мальчик виделся  редко, отец находился в постоянных разъездах (с 1914 г. – на войне), мать была погружена в главное дело своей жизни – поэзию. Известно, что летом тревожного 1917 года из-за угрозы погрома А.И. Гумилёва покинула своё родовое имение в Слепнёве в Тверской губернии и отбыла с внуком в город Бежецк, сохранилась подробность, что крестьяне позволили ей забрать библиотеку и часть мебели. Анна Ивановна,   которую Лев вспоминал с большим теплом - «добрейшей души человек»,  как могла, заменила ему родителей.
Редкие встречи с родителями оставались в памяти.  

 

Из воспоминаний об отце: «Один раз он занимался со мной, рассказывая мне, что такое стихи и как я должен изучать историю; велел дать мне книжку о завоевании готами Италии и победе византийцев над готами, которую я потом внимательно прочитал. И я помню только, что бабушка моя, Анна Ивановна, говорила: "Коля, зачем ты даешь ребенку такие сложные книги?" А он говорил: "Ничего, он поймет". Я не только понял, но и запомнил все до сего времени» [2].  

 

В редкие встречи Николай Степанович брал сына с собой, отправляясь в город по литературным делам. В 1913-14 годах Н.С. Гумилев  участвовал в экспедициях по восточной и северо-восточной Африке и привез оттуда много предметов народного быта, в частности костяные фигурки, пробудившие в маленьком Леве  интерес к другим народам.  С раннего детства Лев полюбил книги, читал очень много и увлеченно, отличался хорошей памятью. Так, короткие встречи с отцом оставили на всю жизнь теплые воспоминания, с ними Лев Гумилев связывал  свое первое увлечение историей и этнографией. 

 

Образование

Школьное образование Лев получил в советских школах города Бежецка. Особенности дворянского воспитания, которые он не пытался скрывать,   создавали  сложности в школьном общении,  складывалась  определенная отстраненность от коллектива. При каждом удобном случае всплывало клеймо «сына контрреволюционера и классово чуждого элемента», что не помогало иметь друзей…

 

Его  литературные способности проявились рано, писал статьи и другие материалы в школьные газеты, однако попытки писать стихи в стиле Николая Гумилева строго пресекались матерью. Позже Лев еще вернется к увлечению  поэтической деятельностью.

В августе 1929 года семнадцатилетний Лев Гумилёв переехал к матери в Ленинград, в известный Фонтанный дом (расположен в центре Петербурга, в Южном флигеле Шереметьевского дворца, шедевра архитектуры русского барокко. С 1989 года  там располагается Мемориальный Музей Анны Ахматовой).

 
Летом 1930 года, по окончании щколы, Лев Гумилёв решил поступать на немецкое отделение педагогического института имени Герцена, к которому готовился около полугода, изучая язык на курсах. Из-за дворянского происхождения комиссия отказалась даже принимать документы. Чтобы как-то прожить, он сменил несколько рабочих профессий, обучался на курсах коллекторов геологических экспедиций, что помогло найти работу в экспедициях в Прибайкалье и Таджикистан, где социальное происхождение не очень мешало.

 
Это был трудный опыт взросления, который одновременно расширял кругозор, давал интересные знакомства и встречи, возможность изучать жизнь и языки других народов и,  хоть на время, обеспечить  материальную независимость. Возможно, что уже тогда во время вынужденного знакомства  с различными восточными этническими группами, закладывается интерес к их истории.  

 

По возвращении в Ленинград Лев устроился коллектором в Центральный научно исследовательский геологоразведочный институт цветных и благородных металлов (ЦНИГРИ), затем научно техническим сотрудником Геологического института Академии наук (ГИНАН), работал в Крыму в составе нескольких экспедиций. Известно, что в период 1937- 1961 год он побывал в 21 экспедиции, среди них – геологические,  археологические и этнографические. Вернувшись из экспедиции в 1933 году, Лев Гумилёв остановился в Москве, где тесно общался с поэтом Осипом  Мандельштамом, видевшим в нём «продолжение его отца». С осени того же года Гумилёв нашёл литературную работу – переводы стихов поэтов национальных республик СССР.

 

Перевод стихотворения
китайской царевны из дома Чжоу
 
Предшествует слава и почесть беде.
Ведь мира законы – круги на воде.
Во времени блеск и величье умрут,
Сравняются, сгладившись, башня и пруд.
Пусть ныне богатство и роскошь у нас,
Недолог всегда безмятежности час.
Не век опьяняет нас чаша вина,
Звенит и смолкает на лютне струна.
Я царскою дочерью прежде была,
А ныне в орду кочевую зашла,
Скитаясь без крова, и ночью одной
Восторг и отчаянье были со мной.
Превратность царит на земле искони,
Примеры ты встретишь, куда ни взгляни.
И песня, что пелась в былые года,
Изгнанницы сердце тревожит всегда.

Хождение по мукам 

 

Цель каждого испытания заключается в том, чтобы через победу над ним

возрасти духом, стать сильнее его, чтобы не нарушало оно равновесия

и не влияло на твердость и ритм поступательного движения. И когда

такая сила противостояния выработана внутри, испытание прекращается.
                                  Грани Агни Йоги 1968 год, 184 

 

В декабре 1933 года произошёл первый из четырёх арестов Льва Гумилёва. Он провёл в заключении 9 дней, после чего был отпущен без предъявления обвинения.

В июне 1934 года Гумилёв был допущен к вступительным экзаменам и поступил на только что восстановленный исторический факультет Ленинградского университета. Уровень его подготовки оказался высоким, чему помогали уникальная память и самостоятельно разработанные мнемонические приёмы. Он старался не просто запоминать, а сопоставлять события и даты и, по его собственному выражению, представлять их как объемный цветной ковер. 

Среди преподавателей Гумилёва были учёные мирового уровня – египтолог В. В. Струве, антиковед С. Я. Лурье, китаевед Н. В. Кюнер и другие. Кюнер  заведовал  отделом этнографии Восточной и Юго-Восточной Азии в Институте этнографии АН СССР и  привлёк Гумилёва к работе в своём отделе. Лев считал его  своим наставником и учителем,  научная работа поглощала его полностью, ограждала от политических реалий и трудных будней.  

​

Систематическое образование ограничилось четырьмя курсами.

В 1935 году последовал второй арест по доносу однокурсника. Сталин отреагировал на известное просительное письмо Анны Ахматовой, Льва вскоре освободили (следственное дело в этот раз было прекращено), но из института он был отчислен. Увлеченный темой первой научной работы, он продолжил участие в экспедициях в Среднюю Азию. Ходатайства матери не прошли даром, и решением  ректора ЛГУ – старого революционера М.С. Лазуркина  он  был вскоре восстановлен на третий курс, сдал экстерном все экзамены.

Но радость спокойной учебы была недолгой, в ночь на 11 марта 1938 года Гумилёв был арестован в третий раз, на этот раз его жестоко пытали, выбивая признания….  Свой арест он связывал с лекцией Л.В. Пумпянского о русской поэзии начала века, о чем оставил воспоминания: «Лектор стал потешаться над стихотворениями и личностью моего отца. „Поэт писал про Абиссинию, — восклицал он, — а сам не был дальше Алжира… Вот он — пример отечественного Тартарена!“ Не выдержав, я крикнул профессору с места: „Нет, он был не в Алжире, а в Абиссинии!“ Пумпянский снисходительно парировал мою реплику: „Кому лучше знать — вам или мне?“ Я ответил: „Конечно, мне“. В аудитории около двухсот студентов засмеялись. В отличие от Пумпянского, многие из них знали, что я — сын Гумилёва. Все на меня оборачивались и понимали, что мне действительно лучше знать. Пумпянский сразу же после звонка побежал жаловаться на меня в деканат. Видимо, он жаловался и дальше. Во всяком случае, первый же допрос во внутренней тюрьме НКВД на Шпалерной следователь начал с того, что стал читать мне бумагу, в которой во всех подробностях сообщалось об инциденте, произошедшем на лекции Пумпянского…» [2].

 

Одновременно еще трое студентов исторического факультета были обвинены в контрреволюционной пропаганде и участии в антисоветской организации, пострадали от репрессий  и многие преподаватели исторического факультета ЛГУ. 

Анна Ахматова пыталась выручить сына еще одним письмом Сталину, но тщетно. Свою боль она выразила в пронзительном стихотворении «Подражание армянскому»:

​

Я приснюсь тебе черной овцою
На нетвердых, сухих ногах,
Подойду, заблею, завою:
«Сладко ль ужинал, падишах?
Ты вселенную держишь, как бусу,
Светлой волей Аллаха храним…
Так пришелся ль сынок мой по вкусу
И тебе, и деткам твоим?»

​

                   Анна Ахматова. 1937 год

​

Помимо обвинений в заговоре против советской власти от непокорного арестанта требуют, чтобы он отрёкся от отца контрреволюционера.  Лев на это не идёт и ничего не подписывает. Гумилёву дают 10 лет «за терроризм» и отправляют на Беломорканал. После двух месяцев работы на лесоповале он доходит до полного истощения. От гибели его спасает то, что дело возвращают на доследование и доставляют в Ленинград – прокурор требует высшей меры. Именно в это тяжелое время нахождения в тюрьме «Кресты»,  Лев Гумилев переживает первое озарение, связанное с будущей теорией этногенеза –  у него возникла мысль о мотивации человеческих поступков в истории. Особый  импульс, который двигает человеком-лидером  в определенные периоды истории, он называет  пассионарностью… 

Можно сказать, что судьба его пощадила – в это время арестовывают  наркома Ежова и прокурора, который требовал высшей меры (обоих расстреляют). Гумилёв получает  5 лет и этапируется в Норильский исправительно-трудовой лагерь. От 40-градусных морозов историка спасала работа в штольне, где сохранялась температура −4. Там,  в северных лагерях, воспоминания о  любимом городе выливаются в такие строки:

 

Когда мерещится чугунная ограда
И пробегающих трамваев огоньки,
И запах листьев из ночного сада,
И тёмный блеск встревоженной реки,
И тёплое, осеннее ненастье
На мостовой, средь искристых камней,
Мне кажется, что нет иного счастья,
Чем помнить Город юности моей.
Мне кажется… Нет, я уверен в этом!
Что тщетны грани верст и грани лет,
Что улица, увенчанная светом,
Рождает мой давнишний силуэт.
Что тень моя видна на серых зданьях,
Мой след блестит на искристых камнях.
Как город жив в моих воспоминаньях,
Как тень моя жива в его тенях!  

          Лев Гумилев. Норильск, 1942 год. 

​

В лагерях случались удивительные встречи.  Об одной из них важно рассказать. «Известный в будущем астрофизик Николай Александрович Козырев был тогда  кандидат наук, а Лев Гумилев - студент III курса, но знания Льва уже тогда были таковы, что они могли легко общаться и  им было интересно друг с другом.  Козырев, находясь в лагере был поглощен размышлениями о теории времени, а Лев открывал явление пассионарности» (Из воспоминаний жены) [4].

Сразу после освобождения в марте 1943 года Лев Николаевич ушел в геофизическую экспедицию. А в 1944 году добровольно вступил в Советскую Армию, служил рядовым в 1386-м зенитном артиллерийском полку, участвовал в Берлинской операции, отличался бесстрашием, получил боевые награды. Вспоминая Дальний Север, Лев Николаевич писал: «Я в тех местах провел 1,5 года, и после этого мне первая линия фронта показалась курортом».

 

В мае 1945 года он с природным юмором пишет в письме другу: «О себе: я участвовал в 3 наступлениях: а) освободил Западную Польшу, б) завоевал Померанию, в) взял Берлин, вернее его окрестности… Добродетелей, за исключением храбрости, не проявил, но, тем не менее, на меня подано на снятие судимости… Солдатская жизнь в военное время мне понравилась. Особенно интересно наступать, но в мирное время приходится тяжело» [1].

Лев Гумилев не считал себя поэтом, среди его заслуг поэзия не названа, но поэтические строки настойчиво приходили к нему в разные годы, и даже на фронте. 

​

Мы шли дорогой русской славы,
Мы шли грозой чужой земле,
И лик истерзанной Варшавы,
Мелькнув, исчез в январской мгле.
А впереди цвели пожары,
Дрожала чуждая земля,
Узнали тяжесть русской кары
Её леса, её поля.
Но мы навеки будем правы
Пред вами, прежние века.
Опять дорогой русской славы
Прошли славянские войска.
 
                     Франкфурт-на-Одере
                             11 апреля 1945 г.
 
После демобилизации Лев Гумилёв возвращается в Ленинград. Мать встречает его очень радостно, они разговаривают всю ночь, она читает сыну свои новые стихи.

Льву Гумилеву уже 33 года, ему удается восстановиться в университете. За один месяц (!) он сдаёт все экзамены за два курса и сразу же поступает в аспирантуру института Востоковедения. А уже в следующем 1946-м году Гумилёв представляет кандидатскую диссертацию по истории тюркских народов. Но защититься ему не дают. Как раз в это время выходит известное постановление ЦК о журналах «Звезда» и «Ленинград», где жестокой критике подвергаются Анна Ахматова и Михаил Зощенко. Анну Ахматову объявили «типичной представительницей чуждой нашему народу пустой безыдейной поэзии», по сути – вредительницей [1].

Льва Николаевича выгоняют из аспирантуры с «волчьим билетом». Они с матерью остаются без средств, опять наступают голодные дни. В конце концов, Гумилёву удается устроиться библиотекарем в сумасшедший дом, на мизерную зарплату. Через полгода он получает положительную характеристику, и ещё через полгода в декабре 1948 г. блестяще защищается в ЛГУ. Это удаётся сделать благодаря помощи ректора ЛГУ Вознесенского, который на свой страх и риск берёт молодого учёного под свою опеку. При всех сложностях времени среди ученых и обычных людей находились мужественные люди с большими сердцами. Лев Гумилев с благодарностью помнил о них.

 
Менее года он смог нормально трудиться, был полностью поглощен научной работой, а в  1949 году вновь был арестован, осуждён на 10 лет лагерей. На этот раз по доносу коллег из института Востоковедения. На допросах следователь обвиняет его в антимарксистских взглядах и добивается признания: «Скажи в чём ты виноват, а в чём ты не виноват, мы и сами знаем… На тебя доносов, знаешь, сколько написано?». И добавляет: «Ну и нравы же у вас там!» (имеется в виду круг гуманитарной научной «интеллигенции»). Гумилёв не признает себя виновным, он действительно в недоумении – за что? Прокурор ему на это откровенно говорит: «Вы опасны, потому что вы грамотны. Получите десять лет» [1]. И Гумилёв их получает.

Далее следуют лагеря в Караганде, Междуреченске, Омске. Опять тяжелые общие работы, на которых Гумилёв уже не надеется выжить. Но неожиданно приходит помощь, едва живого, его помещают в больницу, где он получает инвалидность. После больницы работает помощником библиотекаря. Это даёт возможность заниматься любимым делом. Он пишет в черновиках историю хуннов и половину истории древних тюрок по тем книгам и научным журналам, которые ему присылают с воли (это уже можно, «стихи нельзя»). «Пишу как монах, по ночам» [2]. Мать посылает ежемесячные посылки на разрешенную сумму в 200 рублей (20 рублей новыми советскими). Это позволяет хоть и впроголодь, но выжить.

.

Позже, редко вспоминая годы репрессий, Лев Николаевич обычно ограничивался фразой: «Да было такое время, когда вожди сажали вождей, соседи – соседей, а учёные – учёных». В общей сложности -–14 лет лагерей… 

Спасение в науке

А всё-таки я счастлив, я всегда писал, 
что думал, а не то, что велели. 
Л.Н. Гумилёв

​

 В 1956 году после XX съезда КПСС Лев Николаевич был освобождён и полностью реабилитирован. Освобождению способствует и то обстоятельство, что профессора Артамонов и Окладников, а также академики Струве и Конрад пишут на него положительные характеристики.

Несколько лет он работал в Эрмитаже, а с 1962 года по 1987 год состоял в штате научно-исследовательского института при географическом факультете ЛГУ. Там он начал читать студентам курс исторической географии, его лекции пользовались большим успехом.

 

Еще одной отдушиной для него было Географическое общество, где он был председателем секции этнографии, организовывал семинары и выпуск научных сборников.

Когда Льву Николаевичу уже было чуть более  50 лет,  судьба подарила ему спутницу жизни – верного друга, с которой они прожили счастливо четверть века. Ею стала Наталья Викторовна Симоновская – москвичка, художница, выпускница Строгановского института, член МОСХ. Она оформляла детские книги, произведения Достоевского, Толстого, Горького, Шмелева и множество других изданий.  С момента замужества вся её дальнейшая жизнь была посвящена Льву Николаевичу Гумилёву. Наталия Викторовна оставила прежнюю работу, переехала в Ленинград, окружила мужа любовью и заботой, делала иллюстрации к статьям и книгам Льва Николаевича, печатала его научные труды. Гумилёв считал, что жена продлила ему жизнь: «Если бы не Наталинька, я бы столько не написал…», – признавался Лев Николаевич [2].

​

Среди других воспоминаний о Льве Николаевиче, записи Натальи Викторовны кажутся наиболее ценными и искренними. Интересная деталь: на фото после лагеря Лев Николаевич выглядит больным и много старше своих лет, а Наталья Викторовна, описывая их первую встречу в 1966 году, увидела  в нем красивого и удивительно светлого человека. У этой женщины был дар видеть человека "изнутри", иначе не скажешь.

Из воспоминаний Н.С. Гумилевой:
«Вообще он был очень смешливым человеком, очень веселым. Он никогда не вспоминал свои лагеря и связанные с ними трагические моменты...    Характер у Льва Николаевича был замечательный. С ним вообще было хорошо и легко. Он был деликатный человек с идеальным характером, но твердый в принципиальных вопросах науки. И это притом, что у него была такая тяжелая жизнь» [4].

Именно в этот период ему удалось полностью посвятить себя науке – делу, которое Лев Николаевич считал самым важным в своей жизни.
 

Послесловие к 1 части

 
Трагическая судьба  родителей с детства наложила отпечаток на жизнь Льва Николаевича Гумилева. Расстрел в 1921 году отца, Николая Степановича Гумилева, великого русского поэта, по многим свидетельствам, стал мукой его жизни. Трагическая судьба его матери, Анны Андреевны Ахматовой, ее творческая опала, также повлияла на судьбу ученого.
Много разных мнений современников по поводу эмоциональных проявлений его сыновних чувств. Отношение к отцу и матери было испытано жизнью и делами не раз. От фамилии, которую гордо носил, не отказался, творчество обоих родителей понимал и почитал. Поддержать обвинения против матери в шпионаже отказался даже под пытками. По сути,  все его испытания в лагерях и тюрьмах имели причиной принадлежность к знаменитой семье, память и честь которой он мужественно пронес через всю свою жизнь.

После ухода с земного плана Анны Андреевны Ахматовой тратил много сил, чтобы ее архив попал в государственный литературный музей, а не был продан с аукционов…Невежество презирал и обличал, предательство и малодушие в других различал, ценил настоящую дружбу и очень нуждался в единомышленниках. Среди тяжестей и препятствий земной жизни находил спасение в науке, в которой главным для него были не звания и положение, а возможность открывать новое, синтезировать знания нескольких наук.

Поэзия Льва Николаевича Гумилева дает возможность широкому кругу читателей ощутить космизм его мышления:

​

Возьмём любовь путей земных основой
И не увидим в мире пустоты.
И будем все смотреть на землю снова,
К земле приглядываться с высоты.
Мы мало, в сущности, с землёй знакомы,
Земную жизнь скрывают облака.
Мы с ней в гостях у времени пока,
И только в вечности бываем дома.
                                           Л.Н. Гумилев

​​​

 

 

Литература: 

1. Валерий Демин. Лев Гумилёв / — М.: Молодая гвардия, 2007. — 310 [10] с: ил. — (Жизнь замечательных людей: сер. биогр.; вып. 1055).
2. Лавров С. Б.  Лев Гумилев. Судьба и идеи. М.: Сварог и К, 2000.

3. Круглый стол / Л.В.Шапошникова. Ответы на вопросы слушателей лекций. Москва МЦР: видео запись. 6 февраля 1995 года.// Архив МЦР.

4. Я Родину люблю. Лев Гумилев в воспоминаниях современников. / — М: ООО «Издательство Родина», 2022.

5. Интернет источник: https://ruskline.ru/news_rl/2025/04/17/kratkoe_zhizneopisanie_lva_gumileva_14_let_lagerei_i_12_knig

 

Продолжение следует