В Усть-Коксе в рамках культурной программы педагогического форума ШКОЛА БУДУЩЕГО наши друзья из центра культуры БЕЛОВОДЬЕ организовали для нас удивительные творческие встречи, мастер-классы и презентации.

Рассказ о доме купца Малкова, в котором останавливалась семья Рерих на своем маршруте Центрально-Азиатской экспедиции в 1926 году мы услышали от Елены Бобровой, авторе исследования истории этого дома, хранительнице этого культурного объекта в республике Алтай, Усть-Коксинского района. "Сегодня этот дом, хранящий дух подлинной Руси, дух первоначальной Усть-Коксы, имеющий характерный для дореволюционной эпохи вид, представляет собой несомненную историческую ценность. Это живой свидетель важных событий, один из немногих домов, дошедших до наших дней в целости и сохранности, ставших частью уникальной во всех отношениях Центрально-Азиатской экспедиции Рерихов".

 

 

Елена Боброва,

республика Алтай, село Верх-Уймон

​

История дома купца

Малкова в с. Усть-Кокса

 

 

Поздно ночью с 6-го на 7-е августа 1926 г. Рерихи с остальными участниками алтайского маршрута Центрально-Азиатской экспедиции прибыли в Усть-Коксу и переночевали там. Вот как описывает это событие Зинаида Григорьевна Лихтман (впоследствии Зинаида Фосдик) в своем дневнике: “Ночью в тумане была опасная переправа через Синий Яр и Громатуху. Все время лил сильный дождь, продолжавшийся четыре дня. Наш багаж

превратился Бог знает во что, весь вымок и разбух, кожаные чемоданы намокли и стали краситься. <...> Поздно ночью, промокнув до костей, приехали в Коксу или Усть-Коксу. Переночевали в конторе Госторга”. [5]

 

О каком именно здании здесь идет речь, долгое время было неясно, пока не обнаружились исторические фотографии, на которых оно запечатлено. Удивительно то, что снимки были сделаны не в момент первого приезда Рерихов, а на их обратном пути в Бийск, 19 августа, когда их вез В.С.Атаманов. Тогда они почему-то посчитали нужным остановиться на том же месте и запечатлеть его.

 

Не менее удивительно, что здание, в котором переночевали Рерихи, сохранилось до наших дней в первозданном виде и ныне представляет собой уже, к сожалению, редкий образец исторических построек XIX - начала XX вв., характерных для Усть-Коксы того времени. Большинство зданий той эпохи  либо утеряли свой первоначальный вид, либо и вовсе прекратили свое сущестование. Улица, на которой расположен дом, раньше была главной  улицей села, и на ней до недавнего времени стояло много старинных домов, но сейчас облик старой Коксы почти полностью утрачен.

 

Изначально дом принадлежал купцу Макару Максимычу Малкову, и даже несмотря на то, что в тот момент там располагалась контора Госторга, хозяин, по всей видимости, продолжал жить в своем доме и принимал гостей. Об этом свидетельствует рассказ его правнучки Любови Сергеевны Лукьяновой. По ее словам, ее бабушка Елена Макаровна, которая приходилась дочерью Малкову, с её первым мужем «некоторое время жили в Верх-Уймоне [...] Бабушка Елена Макаровна рассказывала, что поила чаем и Николая Константиновича Рериха с женой Еленой, когда они в Уймоне жили. И в Коксу к деду Макару Максимычу Рерихи тоже заезжали”[4:4].

 

Известно, что Рерихи не планировали останавливаться в этом доме, но из-за погодных условий и других обстоятельств они прибыли в Уймонскую долину с опозданием и вынуждены были переночевать в Усть-Коксе. Конечно, этот дом был выбран не случайно. Как видно на фотографиях, слева от дома располагались складские постройки. Здесь размещался постоялый двор с конюшней, а также база, где складировались пустые бочки, фляги из-под меда и другой продукции. Это был пункт товарообмена, поэтому здесь все было приспособлено для того, чтобы принимать приезжих и различные грузы.

​

Сам дом состоит из нескольких частей. Основной двухэтажный сруб со вторым этажом под землей является жилым помещением, это первоначальное здание, причем оно существенно старше пристройки под лавку. По предварительным оценкам специалистов, основной дом мог быть построен еще в первой половине XIX в. Бревна дома пронумерованы, что говорит о том, что сруб был откуда-то перевезен. Сделан он очень ладно, по качеству превосходя более новую часть. По словам Л.С.Лукьяновой, в этом же основном доме когда-то “располагался кондитерский цех”. [4:1]

 

По всей видимости, кондитерская была расположена в средней части дома, где большая печь сохранилась до наших дней. В своем путевом дневнике З.Г.Фосдик описывает: “Я и Е.И. [Елена Ивановна Рерих] спали в фойе на кроватях, мужчины — в комнате на столах”[5]. Возможно, помещение кондитерской было уже тогда разделено на 2 части, под которыми подразумеваются «фойе» и «комната». Но не исключено также, что под понятием «фойе» имеется в виду бывшая кондитерская, а под словом «комната» - хозяйская часть. Для конюхов же отводились комнаты нижнего этажа, который «ушел под землю». [3:12] Как уже говорилось, под видимой частью дома находится полноценное помещение с белеными стенами.

 

Это еще один дом под домом с высокими потолками, который мог быть прекрасно приспособлен как для хранения продуктов, так и для размещения людей. Входная дверь, ведущая туда, располагается чуть правее и ниже от главного входа в дом со стороны двора. Таким образом, можно предположить, что правая часть дома отводилась хозяевам, постоянно там проживающим, средняя часть – для гостей, а в пристроенной части слева, служившей торговой лавкой, крыльцо которой выходило на дорогу, размещалась заготконтора.

 

История этого дома отразила на себе российскую историю и драматичные реалии XX века. По рассказу Л.С.Лукьяновой, её прадед “в голодные годы приехал в эти края из Вятской губернии. Был бурлаком, “лямку тянул” [...]. Скопил денег – стал купцом и задумал ехать торговать в Сибирь. Макар Малков и сын его Иван стали известными в округе купцами […].  Держали большое хозяйство, торговали тканями и много еще чем, приносила доход и кондитерская. Отец был уже в годах и торговлей руководил на месте, а Иван за товаром ездил в Бийск. После раскулачивания Советская власть их торговые лавки [...] отдала под магазины” [4:1].

 

Далее в этом здании при заготконторе долгое время работал Охотничий магазин. Пушнина, наряду с медом и лекарственными травами, была одним из основных видов поставок от района. К 1939 г. сельские потребительские общества объединились в районный союз потребительских обществ – Усть-Коксинский райпотребсоюз (РПС). Основными направлениями деятельности РПС стали такие отрасли как хлебопечение, торговля, заготовки и общественное питание.

 

В середине 1970-х гг. районные потребительские союзы реорганизовываются в районные потребительские общества (РАЙПО) [1]. Весь старый дом отводится под квартиры работникам в сфере торговли. Появляется отдельный вход во вторую квартиру с правой стороны дома. В этой части поселяется Железнова Лидия Агафоновна, проживающая там до сих пор. В средней части дома, согласно первой записи в домовой книге, в 1965 году поселяется семья Кремер: отец немец, мать русская и двое их детей. Константин Адамович Кремер, родом из Саратовской области, был принят на должность завторга в Усть-Коксинский РПС. В 1966 году появляется запись о семье Тамары Федоровны Поповой, родившейся во Владивостоке, взятой на должность экономиста в Усть-Коксинский РПС.

 

В 1971 году в квартиру заселяется Черноусова Мария Федоровна, единственная выжившая после нарымской ссылки дочь Феклы Семеновны Бочкаревой, о встрече с которой оставила свои воспоминания Л.В. Шапошникова, побывавшая в Верх-Уймоне летом 1976 года.

 

Позволю себе привести фрагмент из её книги, описывающий это событие:

 

«И все-таки в Верхнем Уймоне кое-что осталось и на мою долю. И этой «долей» была Фекла Семеновна Бочкарева из большой староверческой семьи Атамановых. Ее дом, добротный и, видимо, сделанный давно, стоял на окраинной улице села. Я поднялась на нижнюю ступеньку высокого крыльца и позвала:

— Фекла Семеновна!

Дверь неожиданно быстро отворилась, и на пороге показалась ладная, аккуратная старушка в длинной юбке. Темный платок скрывал лоб, а из-под платка не по старушечьи, живо, смотрели умные и внимательные глаза.

— Это ж кто меня кликает? — удивленно спросила она.

Мы вошли в небольшую светлую горницу, где пахло травами и чистотой. Добела отмытые половицы были застелены домоткаными дорожками.

— Ну, садись, — сказала хозяйка, показывая мне на стул. Сама она уселась на старинный сундук и положила сухие, пергаментные руки на растрепанный

псалтырь.

...Она была еще девчонкой, когда эти, не совсем обычные люди [участники Центальной-Азиатской экспедиции Н.К.Рериха — Е.Б.] появились здесь, в Верхнем Уймоне. Некоторые почему-то называли их американцами. Может быть, потому, что двое из них действительно были из Америки. Фекла занималась своими делами и не очень интересовалась прибывшими. Теперь она об этом жалеет.

— А самого так и звали, — продолжает Фекла, — «светлый с белой бородой».

Так он и стоит передо мной, глаза строгие и иногда улыбчивые. И все-то он знал. Вот ты мне скажи, кто он был? — вдруг неожиданно вскидывается Фекла.

Я объясняю.

— Нет, я не про то. — И по старушечьим губам ползет загадочная улыбка. — Вот слушай, раз он проезжал то место, где теперь стоит Тихонькое. Ты его видела, когда ехала сюда. Так вот он нашим мужикам говорит: здесь будет село. И правда, через десять лет заложили первые избы в Тихоньком. Как это понимать? — И сверлит меня неуемным пристальным взглядом. — Или вот. Говорил, что меж Катандой и Уймоном, в долине, будет обязательно город. Звенигород — называл его. Пока еще его нет. Однако может быть. Построят ГЭС, проведут железную дорогу, и будет город. А место шибко красивое. Какты думаешь?

Я охотно соглашаюсь и говорю, что Рерих был человеком проницательным.

— Понимаю, понимаю, — кивает Фекла, поправляя темный платок. — Говорят,

в Индии у старцев, что в пещерах сидят, многому научился... И слово «Индия» — название страны мне хорошо знакомой, неожиданно, но очень кстати, звучит в избе на краю далекого алтайского села. Потом Фекла рассказывает о чудесной стране Беловодье, которая упрятана где-то за белыми снегами Белухи и куда ходили два мультинских мужика... Приглушенный мягкий свет сумерек лился в окна горницы. На какое-то мгновение я ощутила атмосферу рериховского Уймона. Но мгновение

нарушилось треском мотоцикла.

— Вот шалый, носит тебя, — в сердцах сказала Фекла. Мотоцикл несло к конторе совхоза, где деловито урчали груженные сеном грузовики, делали короткую стоянку тракторы и где барнаульские строители возводили каменные дома...» [6]

 

Мария Федоровна Черноусова работала продавцом и прожила в этом доме до своей кончины. В середине 1980-х годов Охотмагазин закрывается, и это помещение также перестраивается под цели жилища: склады почти полностью ликвидируются, убирают крыльцо и вход со стороны улицы, а со стороны двора пристраивают сени и крыльцо, слева прорубают окно, внутри помещения появляются межкомнатные перегородки и печь, а перед самим домом возникает огороженный палисадник. Семья Орловых проживает там несколько лет, и после их отъезда туда переходит Черноусова Мария Федоровна из средней квартиры. После ее смерти эту квартиру в пристройке, где раньше располагалась лавка, согласно ее завещанию, наследуют близкие люди. А семье Железновых в конце концов удается расширить свои владения за счет центральной квартиры. Так, на сегодняшний день дом остается разделенным на две квартиры: одна занимает полностью старую часть дома Малковых (двухэтажный сруб), а вторая — пристройку под их бывшую лавку.

 

Несмотря на внесенные изменения, многое в доме остается совершенно аутентичным: фронтальные окна со ставнями и резными наличниками, полы, огромное подвальное помещение, печи и двери в старом доме, часть хозпостроек. Сегодня этот дом, хранящий дух подлинной Руси, дух первоначальной Усть-Коксы, имеющий характерный для дореволюционной эпохи вид, представляет собой несомненную историческую ценность. Это живой свидетель важных событий, один из немногих домов, дошедших до наших дней в целости и сохранности, ставших частью уникальной во всех отношениях Центрально-Азиатской экспедиции Рерихов. При более тщательном исследовании дома и его истории можно будет обнаружить немало ценных сведений различного характера.

 

Но как не потерять эти последние осколки прошлого, гибнущие от нашего равнодушия к собственным историческим ценностям и просто халатности? Ведь чтобы сохранить это здание и возвратить ему первоначальный внешний вид, требуется проведение плановых реставрационных работ. Реставрация должна проводиться не частично, а затрагивать дом целиком. Так, для дальнейшего сохранения здания совершенно необходимо в ближайшей перспективе заменить нижний венец под всем домом.

 

Но пока он представляет из себя жилое помещение, разделенное между разными владельцами, провести подобные работы просто невозможно. По словам Антонины Ефимовны Еремеевой, владелицы одной из квартир, «это дом-музей» [2]. Но чтобы это здание действительно стало «домом-музеем», необходимы общее понимание и объединенные усилия как со стороны домовладельцев, так и со стороны представителей власти, общественных организаций, неравнодушных односельчан. Украсить и улучшить свою жизнь можем только мы сами, к тому же, в нашей стране имеется богатый опыт музеефикации мемориальных зданий, но общая статистика остается весьма печальной. По словам бывшего министра культуры РФ А.А.Авдеева, в России ежегодно исчезает от 230 до 250 памятников истории и культуры: «Мы – страна, где гибнет больше всего памятников в мире» [7:18] Если так будет продолжаться и дальше, то, что останется в наследство нашим детям.

 

Список литературы

​

1. Бухтуева Л.В. Как развивалась кооперация//“Уймонские вести” от 20.02.2014.

2. Еремина А.Е. Стенограмма личной беседы 21.02.2016.

3. Иродова Ж. Хранители былого//“Где воды Катуни и Коксы слились”, ред.-сост. В.В. Байлагасова, А.С. Герасимов: МУУ “Редакция газеты “Уймонские вести”, 2007.

4. Ковальчук С.М. Из купеческого рода Малковых//“Уймонские вести” от 22.10.2015.

5. Фоздик З.Г. Дневник. Режим электронного доступа: http://www.templeofthepeople.ru/ftpgetfile.php?id=40

6. Шапошникова Л.В. Алтай: по пути Рериха // Вокруг Света, июль 1977. Режим элестронного доступа:

http://www.vokrugsveta.ru/vs/article/5507/

7. Шапошникова Л.В. Меч Мира: М., Международный центр Рерихов, 2015.