Пришлось отодвинуть свои программы и заняться освобождением детей от всего, что им мешало быть свободными и счастливыми, быть художниками.

Сначала я применила (небезуспешно) метод Пискарева свободного письма. Гуашь, большие кисти, большой формат, отсутствие карандашей. Писали под музыку, писали свое состояние, писали чувства, сбрасывали на бумагу все, что связывало или болело внутри и не давало раскрыться. С помощью свободной живописи дети преодолевали неуверенность, страхи, комплексы, потом учились выстраивать себя, свой стержень, решать различные психологические проблемы. Оказывали помощь не только себе, но и близким. А главное, живопись дала детям внутреннюю свободу, раскрытие сердца, вдохновение. Постепенно искусство, творческие удачи становились для детей убежищем, смыслом жизни, источником радости. 

​

Мы рисовали свои недостатки и трансформировали в достоинства по линии противоположения. Страх в бесстрашие, малодушие в великодушие, жадность в щедрость, ненависть в любовь. Мы воспитывали в себе благородство, ответственность, высокие стремления. Мы готовили себя к служению людям.

​

Я говорила детям: «Художник носитель света и красоты. Художник – учитель. Художник – преобразователь мира. Поэтому наше состояние, наше настроение, наше видение мира – все влияет на людей. Наше искусство преображает мир. Но художник подвержен сам влиянию мира, он чувствительный, ранимый, зачастую впадает в отчаяние или депрессию. Иногда его посещают пессимистические мысли, душевная слабость, отрицание».

​

Я объясняю им, потому что знаю: все это происходит от того, что он очень чувствительный не только к себе, а ко всему, что делается в мире. Он несет на своих плечах боль мира. Я никогда не отрицала и не критиковала темные и безысходные картины, которые поначалу рождались у ребят довольно часто. Я звала их к свету, вдохновляла, помогала им выйти из этого подавленного состояния. Я пыталась вдохнуть в них веру в лучший мир, который они сами изменят, вылечат, вознесут. 

 

Я собирала их работы, бережно хранила, хвалила за какие-то красивые моменты, показывала им, что это все ценно, потому что это создала живая душа. И зная, что мне дорого и интересно все, что они рассказывают в своих картинах, ребята становились смелее и доверяли мне многое. Мы анализировали эти работы, и я как врач-психотерапевт, который сам еще не познал человеческую душу, но хочет познать, пытаюсь понять, откуда горечь, откуда отчаяние, и чья это беда. Может, ребенок слышит чей-то крик отчаяния и изображает его как свой. Особо тонкие, чувствительные дети слышат зовы пространства, и моя задача поднять их над землей, научить летать и научить слышать прекрасную Музыку Сфер, сделать их жителями Космоса. У меня долго это не получалось: дети говорили все о своем, о земном… Но вдруг в студию пришла Даша и дело сдвинулось с мертвой точки. 

Даша. Космическое мышление

 

Она рисовала что-то необычное. Вот образ ветра. Но он иной, с других миров. Ветер иных миров. Она все мне приносила с иных миров. Все ранние работы не сохранились, но я их помню. Вот работа «Оставшиеся». Среди спутанных нитей разноцветные лица людей – лица как маски. Даша мне только сказала: «Все ушли, а эти остались, они не смогли уйти. Они запутались».

 

Но вот принесла мне Даша на тетрадном листочке рисунок шариковой ручкой. Он поразил меня и космическим масштабом и каким-то сверхчеловеческим страданием. Посередине земной шар, а вверх и вниз на веревках висят привязанные к каким-то крюкам, вбитым в землю, люди-ангелы. Руки отрублены, ноги недоразвиты, рты перевязаны. Не могут ходить, творить, только могли бы летать, но держит земля. Эта работа страшна, но дышит какой-то такой пронзительной правдой! Разгадать я ее не смогла, но чувствуя ее иное, более широкое и глубокое содержание, непостижимую для нас загадку, предложила Даше сделать ее в материале. Только попросила увеличить Землю (или не Землю?) ради композиции. Здесь была мысль сверхчеловеческая и бездонная. Что мы знаем о Земле и об ангелах, захваченных ею в плен? (Или это не Земля?) Мы можем видеть, что два ангела (человеческих существа?) уже оторвались от крюков и улетели. Но ждут еще непонятно кем и непонятно зачем вбитые крюки для новых пленников.

​

Из этой почеркушки, сделанной на уроке математики или географии, которую, возможно, никто бы не заметил, а Даша выбросила бы, так как сама не понимала, что она изобразила (она и сейчас не понимает, говорит, оно само как-то нарисовалось, и ничего она этим не хотела сказать), я предложила сделать офорт.

Офорт был сделан, и мое внимание, моя высокая оценка этой драматической работы, придали Даше уверенность в себе. Она много приносила мне живописных красивых работ в космическом духе, она подняла свое творчество от земных сфер в Высшие миры. И это то, что нужно для художника, современного художника.

​

Космический звук и красота миров, которых коснулась Даша, дал космический импульс творчеству остальных детей. Космос стал проникать на картины других ребят. Даша была первой, она показала дорогу к звездам, и я теперь не знаю, пришли бы мы к космизму в нашей студии, если бы не Даша. Впрочем, не могли не прийти, ведь меня звезды тоже звали. И этот зов не мог не отразиться на творчестве моих учеников. Короче, мы полетели.

​

Люся первую свою космическую работу нарисовала в 12 лет, через полгода после того, как пришла в студию, и назвала ее «Связь с Космосом». В ней она первая показала связь человека с космосом. Сидит человек как бы на земле, облокотившись о стену, и смотрит в небо. А из живота как пуповина, тянется поток энергии к звездам. (А может, от звезд к человеку?)

Потом она написала душу, покидающую землю. Это человеческое существо со стертыми чертами лица, поднимается вверх, а темные руки не пускают его, пытаются оставить. 

– Кто это? – спросила я Люсю. 

– Это его грехи и плохие мысли, то есть, то нехорошее, что было на земле с ним связано. 
Второй этюд тоже под названием «Души, покидающие землю» был вскоре написан, и души здесь у нее как капли огня. Их тоже земля пытается удержать, или тянется за ними, но все более символично. Души – капли огня. Вспоминается работа Наташи Бабец «Сотворение душ». Там стоит величественная фигура Творца, и с его пальцев капают огненные капли – человеческие души. 
А потом были «Ангелы, спускающиеся на Землю».

– Почему они летят на Землю, прямо ангелопад какой-то? 

– Потому что надо спасать Землю. Много ангелов уже на земле и другие летят нам на помощь. (Это было начало 90-х, когда темы о спасении планеты еще не возникало, во всяком случае, я не слышала). Это предчувствие. И не тех ли детей Света или детей Индиго, о которых стали говорить в конце 90-х, Люсия изобразила в виде множества ангелов, спешащих спасать Землю?

Потом появился «Уставший ангел». Но об этом расскажу отдельно.

 

Вот первая космическая работа Кати. Здесь она отобразила единство космоса, и в малом и великом, или во внешнем и внутреннем. Растительные клетки, маленькие живые существа охватывают Космос, как и он, охватывает эти клетки. Катя здесь как бы выворачивает его наизнанку. Она в своей картине сказала, что Космос так же может вмещаться в растительную клетку, как и клетка в Космос. Смотря как смотреть: изнутри наружу или снаружи во внутрь.

Маша показывает спиральное развитие по духовной вертикали двух частей души, двух половинок – мужской и женской, которые, то расходятся, то сходятся – встречаются и расстаются, получая свой опыт в одиночестве. Но на самом верху мы видим последнее их слияние. Это звезда – единая совершенная душа. 

Одну единственную свободную работу в стиле космизма написала Ульяна – «На стихи Брюсова». Это настоящий шедевр. Ульянка много рисовала, лепила, но это в основном были земные вещи. Украинские народные поделки в основном. А я ценила и собирала только необычное. Поэтому у меня только одна Ульянкина работа, одна из самых замечательных.

Совсем неожиданно свою работу под названием «Связь между мирами» принес мне Алеша. О связи между мирами мы не говорили, а может, я еще не знала об этом. То есть, это его собственная идея. Все восхищенно смотрели на работу, передавая ее из рук в руки, и никто не спрашивал, только говорили: «Ух ты, здорово».

Свободное спонтанное письмо вытаскивало ребят из уныния и депрессии, которые часто посещают одаренных сверхчувствительных детей в подростковом возрасте. Когда я это замечала, то предлагала пописать абстракции под хорошую классическую музыку. Так, Тая по моему совету дома написала за один сеанс десятка полтора абстракций под музыку. И выкарабкалась. Я привожу здесь только три работы – первую, какую-то седьмую или восьмую и последнюю. Здесь очень наглядно видно просветление сознания из мрака. Разумеется, сознание просветляется на самом деле. Главное – кверху, говорю я, кверху иди, к Свету. 
Радость, достигнутая в письме, напрямую связана с внутренней свободой художника. Но здесь такой механизм – сначала освобождение в живописи, потом это освобождение, попадая в подсознание, освобождает путь к сверхсознанию, к высшей радости.

 

Первую свою космическую картину Роман написал в 11 лет. 
– Что ты нарисовал? 
– Это эволюция человека. Здесь внизу – оплодотворенная клетка, дальше я показываю ее эволюцию, ее путь к звездам.
Следующая работа символична и тревожна. Песочные часы остановились – поток времени прекратился. В нижней чаше узнается зеленый шарик – Земля. Если да, то для нее время и останавливается. Последняя капля, растянутая и как бы замершая, как бы все это замедлено, приостановлено. В чаше будущего, большей по размеру, всевидящее око, означать может в данном случае высший суд, рок, хотя я могу и ошибаться.

Я спросила: 
– Что это? 
– Угроза всемирной катастрофы. 
– А что означают эти пирамиды? 
– Угрозу. Помните, Вы говорили, что треугольник, поставленный на вершину, создает впечатление тревоги, угрозы? 
– Помню.
Для Ромы это не просто картина. Видимо, плачевное состояние планеты все время беспокоило его. К теме умирания, гибели, уничтожения человеком своего дома, он вернулся в 13 лет, после того, как увлекся графикой. Его офорт «На берегу мертвого океана» без слов говорит о его боли и предчувствиях. Это было много лет назад, в начале 90-х. Сейчас мы видим, что время мертвых океанов уже настает.

Полеты в Космос не смягчают нашей тревоги за нашу Землю, а наоборот, обостряют. Потому что весь Космос озабочен ее судьбой.

Графикой ребята начали заниматься после ознакомления с основами композиции.
Основы композиции вошли в мою программу не сразу. У нас в институте она преподавалась по старинке и меня не устраивала. Она не выходила за рамки трехмерности. И я пыталась создать свой предмет композиции. Я прочла много учебников, написала много новых программ, но что-то не клеилось. Не хватало какого-то главного элемента – краеугольного камня, ключа, благодаря которому эта наука увяжется с нашим космизмом. К тому же мы не собирались писать только спонтанные картины. Творчество должно быть осознанным. То есть, кроме передачи состояний духа и пространственной красоты, художник должен разбираться в методах сотворения гармонии Космосом и уметь донести свои знания человеку.

 

Я подвожу здесь читателя к необходимости мировоззрения для художника, даже начинающего. Но тогда у меня с мировоззрением была некоторая неясность, и в композиции я хотела что-то найти. Мне казалось, что если соединить основы композиции с детским творчеством, мировоззрение может и появиться у всех нас. Ведь мы шли в основном на ощупь, не методом тыка, а ощущениями. И те знания, которые дети приносили из Ноосферы, были в основном неясны, то есть не всегда осознаны. Я хотела найти законы построения мира. И законы построения картины, которые я собиралась найти в истинной композиции, должны быть тождественны законам построения Космоса. Осознание творчества, осознание красоты, вот к чему должна была нас привести истинная композиция.

                                                                                                                     Харьков. Украина

 

*Имя девочки изменено